Разное, Ссылки на достаточно интересные ресурсы Опции

[Guest_---_*]

Визуальный словарик.



"..Семантические связи представленного термина сформированы на основе данных сети Интернет.
Нажимая на термины можно перемещаться по семантическому окружению слова..."

[Guest_---_*]

ГЕНЕТИКА ДНЯ ВОСЬМОГО - Е.КЛЕЩЕНКО



"...Ускорение перестройки

Именно таким способом Генри Харпендинг с соавторами нашли в геноме человека около 1800 генов (7% от общего числа), которые подвергались отбору сравнительно недавно. Недавно по палеонтологическим меркам: "Темп изменений заметно увеличился в последние сорок тысяч лет, особенно в конце ледникового периода — примерно десять тысяч лет назад". Если вспомнить, что возраст нашего вида — 150—200 тысяч лет, говорить об остановке эволюции, пожалуй, не стоит. Кроме того, как пишут авторы в статье, опубликованной "Proceedings of the National Academy of Science of the USA" (26 декабря 2007 года, т. 104, № 52), есть основания полагать, что большая часть мутационных событий за последние 80 тысяч лет отловлена: совершенствование метода не увеличивает их числа. Примечательно, что немногие из этих генов можно назвать общими для всех групп, представленных в базе: большинство специфичны для популяций, и это тоже свидетельствует об их недавнем возникновении.

Распределение элементарных актов эволюции во времени показано на рис. 1 (только для европейской и африканской групп, но для японцев и китайцев картина была аналогичной). Хорошо видны временные промежутки, в которые отбиралось особенно много полезных мутаций: это началось около 8000 лет назад в Африке и всего 5250 — в Европе. Темпы эволюции увеличились раз в сто!

Планируя исследование, авторы хотели проверить гипотезу, согласно которой скорость появления адаптивных мутаций у человека была постоянной в течение всей истории вида. Но если бы она всегда была такой, как на последних этапах, то процент генов, затронутых изменениями, оказался бы выше и, к примеру, генетическое различие между человеком и шимпанзе было бы больше в 160 раз, чем реально наблюдаемое. Приходится признать, что эволюция человека сделала рывок?

(То, что вслед за резким подъемом на графике видно падение, не означает, что скорость эволюции к настоящему времени уменьшилась. Если не углубляться в математические сложности — среди недавних мутаций нелегко обнаружить адаптивные, то есть те, которые будут поддержаны отбором, ввиду отсутствия данных из будущего.)

Тридцать три века до нашей эры... конец неолитической революции, появление первых цивилизаций — урукская культура в Месопотамии, зарождение клинописного письма, математики, изобретение гончарного круга. В Европе сооружаются знаменитые ныне памятники эпохи неолита, от шотландского Скара Брай до мегалитов на Мальте. Кстати, тогда же, около 3300 года до н. э., в Тирольских Альпах замерз мужчина — то ли жрец, то ли пастух, затейливо одетый и татуированный, чья мумия, обнаруженная в 1991 году, получила прозвище Этци.

Соблазнительно вспомнить, что библейские датировки сотворения мира в основном приходятся на шестое тысячелетие до н. э., то есть как раз на ускорение темпов эволюции в африканской популяции. Креационисты могут не беспокоиться: то, что человек как вид появился значительно раньше, установлено четко и пересмотру не подлежит. И все же именно в то время с нашими предками произошло что-то важное. Что именно?

Культурная эволюция

Харпендинг и соавторы не могли не отметить, как соотносятся изменения темпов эволюции с нашей популяционной динамикой (рис. 2). Вспомнив о зависимости числа полезных мутаций от общей численности, авторы собрали данные о том, как изменялась численность людей и что они в это время поделывали.

Плавный рост численности начался в верхнем палеолите, а возможно, и чуть раньше, от 50 тысяч лет назад. Сравнительно медленным он оставался до голоцена (8— 10 тысяч лет назад), когда люди заселили будущие центры доместикации животных и растений — Ближний Восток, Египет, Китай — и в последующие шесть тысячелетий распространились в Европу, Северную, Южную и Юго-Восточную Азию, а также в Австралию. Здесь хорошо заметен перегиб на европейском и азиатском графике (обратите внимание, что шкала логарифмическая!). Африканская популяция изначально была больше, но росла медленнее, а земледелие южнее Сахары возникло не ранее чем 4000 лет назад. Около 2500 лет назад (то есть за полвека до нашей эры), по некоторым оценкам, там обитало менее 7 млн. человек, тогда как популяции Европы, Западной, Восточной и Южной Азии насчитывали по 30 млн. каждая.

Легко видеть, что ускорение эволюции неплохо соотносится с этим расселением народов, а главное, с ростом численности. (Похоже, предположение о том, что число полезных мутаций пропорционально общему числу особей, оказалось справедливым?) Понятно и то, почему в Африке скорость выросла раньше, а в Европе зато поднялась чуть выше. Но все же наблюдаемую картину, по мнению авторов, трудно объяснить, не привлекая взаимодействие генов со средой.

В самом деле, миграции изменяли климатические условия, в которых обитал человек, а неолитическая сельскохозяйственная революция, то есть возникновение земледелия и животноводства, коренным образом изменила его рацион. Кроме того, эпидемические заболевания, такие, как ветряная оспа, малярия, желтая лихорадка, тиф и холера, стали серьезной причиной смертности примерно в то же время: считается, что их влияние на маленькие кочевые племена было ничтожным. А значит, и отбор по генам устойчивости к болезням начался именно тогда.

"Для неолитического и более позднего периодов должен быть характерен темп адаптивной эволюции, более чем в сто раз превышающий те, что имели место в другие периоды эволюции человека, — пишут в заключение авторы статьи. — Культурные изменения снизили смертность, однако вариации репродукции по-прежнему служат горючим для генетических перемен. По нашему мнению, стремительная эволюция культуры в позднем плейстоцене, со всеми новыми перспективами, которые дали коммуникация, социальные взаимодействия и творческие способности, предоставила больше возможностей для грядущих генетических перемен, а не уменьшила их вероятность".

Битвы мутантов

В средствах массовой информации авторы работы высказывались и менее наукообразно, и более смело. Они напоминали, что за 10 тысяч лет, отделяющих нас от кроманьонцев, все-таки отмечены изменения скелета, зубной системы и, вероятно, им соответствуют генетические изменения, обеспечивающие приспособленность к новым условиям. "Если вы возьмете охотника, привыкшего питаться мясом, и посадите его на зерновую диету, у него разовьется диабет. И адаптация к такой диете еще продолжается, — рассказывает Генри Харпендинг. — Некоторые новые гены, распространение которых в популяции мы видим, способствуют процветанию на высокоуглеродной пище". Кроме того, заселение Европы сопровождалось наследуемым снижением пигментации кожи: это способствовало поглощению солнечного света и лучшему усвоению витамина D. Вероятно, были и другие изменения, которые помогли людям приспособиться к умеренному климату и непривычному рациону.

Как утверждает Харпендинг (эти его слова приведены в пресс-релизе университета штата Юта), мы уже не таковы, какими были наши предки даже тысячу или две тысячи лет назад, и этим, возможно, объясняется различие между кровожадными викингами и современными миролюбивыми скандинавами. "Согласно господствующей догме, это всего лишь культурные различия, но почти любая особенность темперамента на самом деле в значительной мере обусловлена генетикой".

Далее он напомнил о том, что человеческие расы развивались независимо и гены в африканских, европейских, азиатских популяциях изменяются хотя одинаково быстро, но не идентично. По его словам, мы становимся менее схожими, а не образуем единое человечество, и генные потоки между удаленными популяциями не столь сильны, чтобы сгладить эти различия.

Другой участник работы, Грегори Кохран, говорил еще более образно: "История человечества все сильнее напоминает фантастический роман, где раз за разом возникают мутанты и замещают нормальных людей — иногда потихоньку, за счет лучшего выживания в условиях болезней и голода, иногда собираясь в воинственные орды. Мы и есть эти мутанты". Кохран — врач из Нью-Мексико, самостоятельно получивший образование в области эволюционной биологии, помощник профессора в университете Юта. Остальные авторы работы, кроме упомянутых, — антрополог Джон Хаукс, генетик Эрик Уонг и биохимик Роберт Мойзис. Надо признать, что такой состав команды укрепляет доверие к результатам.

О наследственном интеллекте ашкенази

Примечательный факт: в 2005 и 2006 годах Харпендинг и Кохран (вдвоем и в соавторстве с другими исследователями) опубликовали несколько работ, вызвавших бурные дебаты. Они доказывали, что высокий интеллект евреев ашкенази является результатом своего рода естественного отбора. Повышенный интеллект евреев — выходцев из северной части Европы подтвержден статистическими данными, также как и их некоторая генетическая обособленность. Хрестоматийный пример — высокие частоты встречаемости наследственных болезней Тея — Сакса и Гоше. Но исследователи из штата Юта сделали эффектное предположение: по их мнению, высокий интеллект этой группы объясняется тем, что в средневековой Европе преимущество в "борьбе за существование" получали евреи, занимающиеся торговлей, финансовыми операциями, сбором налогов — а глупые в этих областях не преуспевают. У более богатых семьи могли быть больше, и вдобавок дети сразу получали возможности, которых не было в семьях бедняков, занятых неквалифицированным трудом. Харпендинг и Кохран предположили даже, что генные кластеры, ответственные за наследственные заболевания, типичные для ашкенази, в гетерозиготном состоянии могут способствовать развитию интеллекта!

Звучит впечатляюще, но кто докажет, что основной причиной не были негенетические факторы, в частности культурные различия? Конечно, гены-кандидаты, повышающие IQ, уже исследуются и, по всей вероятности, играют свою роль. С другой стороны, хорошо известно, что еврейские родители — в любом веке, любой стране и независимо от религиозных убеждений — несколько больше, чем родители других национальностей, озабочены успехами детей и тем, чтобы они получили самое лучшее образование...

Кстати, ничего подобного тому, что произошло с Джеймсом Уотсоном после его печально знаменитых высказываний об интеллекте выходцев из Африки, с Харпендингом и Кохраном не случилось. Может быть, потому, что они говорили о чьем-то наследственном превосходстве, а не об отставании.

Прежде чем мы вернемся к основной теме статьи, еще один интересный факт: у Генри Харпендинга опубликовано несколько статей в соавторстве с российскими коллегами из Института общей генетики РАН и они посвящены генетическим особенностям жителей Дагестана — как равнинных, так и горных (в значительной мере изолированных) районов. Это, конечно, совсем другая история, но если вспомнить, что Кавказ с древних времен был узловой точкой человеческих миграций — темы могут оказаться связанными между собой..."

http://www.inauka.ru/evolution/article91324.html